Связующая Бездна

На форуме Симмонса появилась ссылка на статью о новом романе ДС "Илиум" http://www.infinityplus.co.uk//nonfiction/ilium.htm Прочитав перевод от лайкоса понял одно - Я ХОЧУ ПРОЧЕСТЬ ЭТОТ РОМАН КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ!!! Далее я просто привожу текст перевода ничего в нём не меняя

Есть три берега к новому рассказу Симмонса. В один, люди зап 'факсноде' (телепортатион двери) с места на место на далекой будущей земле. Этот народ, однако, является пижонскими типами 'елои', посвященными удовольствию и хобби, но блаженно неосведомленный об их мире и недостатке, большинство их, даже способность читать. Они имеют тенденцию странными двуногими существами киборга, назвал войникс, кто - не, это кажется, нашего мира, и чей работа может фактически быть, чтобы держать человечество(гуманность) в невежестве. Этот поиск удовольствия ' старые люди стиля был, это кажется, созданным постлюдьми, чтобы занять Землю после того, как постлюди ушли, чтобы жить где-нибудь еще. Этот берег рассказа видит группу старых людей стиля, отклонившихся от дорожек, продиктованных их ограниченными образами жизни, исследуя землю далеко от их факснодес, и начиная раскрыть правду позади постчеловеческого дисапора, войникс, и многих других вещей. Второй берег касается другого остатка более ранней человеческой цивилизации: Моравекс, или интеллектуальные машины(механизмы) исследования, отобранные через внешние солнечные системы, что после того, как тысячи лет развили их собственную культуру и общество. Ключ Моравек в Илионе - Манмут, кто работает (поскольку это было) как исследователь под ледяными-удивленными морями луны Джупитера Европа, и кто в его запасном времени - кваинтли, которым завладевают с сонетами Шекспира. Его друг, гигантский бронированный имеющий форму краба робот по имени Орфу Ио, имеет его собственную литературную навязчивую идею с Проуст, и двумя обменами литературная критика и анализ. Они посланы Моравек обществом, с другими, в опасной экспедиции во внутреннюю солнечную систему, чтобы выяснить то, что случилось с постлюдьми и почему есть такие опасные уровни квантового колебания на Марсе. Но это - третий берег рассказа, который является наиболее мощной частью романа, и того, от которого требуется его название(имя). Это рассказано двадцатым-века академическим ученым по имени Томас Хокенберри, кто был возрожден в далеком будущем мире, чтобы работать как 'шолик', наблюдая(соблюдая) и сообщая относительно массивного отдыха Троянской войны.
Характер, Ханна, задается вопросом о войникс: Что является Вами? Она задалась вопросом только тем вечером, поскольку они ступили из их бароуч в Парижский Кратер и оставили войникс, стоящий там, очевидно ейелесс, ржавел, карапас и кожистый капюшон, влажный от дождя, его лезвия убийства отрекались, но клавиатуры манипулятора простирались и вились. [Илион, 83-4] Там не ничто неправильно с этим также: тайна войникс неотразима, и неотразимо развита, как новые продвижения(прогресс). Все же я не мог колебать смысл что эта идиома, выровненная к точке зрения Ханны и поэтому к ее способу понимания ее мира, слишком технический, слишком точен и инструментальный ('карапасе', при убийстве лезвий отрекался, но клавиатуры манипулятора простирались '). Ханна фактически видела бы, к - ее, вездесущие киборги таким образом? Этот словарь выражает соответствующий аромат культуры Ханны? Если первый рассказчик в Пятой Голове Волф Серберус упомянул его наставника робота ' г. Миллион ' в этой идиоме инструкции от получаемого - идут тогда, что книга не работала бы почти, также как это делает. Одна из красоты того романа - путь, которым Волф пишет его машине(механизму) через восприятие мальчика скорее чем через восприятие отвлеченной физики или дипломированного специалиста енгниринг. Он хуманисес и к степени затеняет ее истинный характер(природу), пока мы медленно не прибываем в те же самые соглашения о технологии как характеры книги непосредственно. Это - один пример большего пункта(точки): люди Симмонса в старинном стиле все касаются их фантастического мира таким образом (', они оперлись их вес против резинки, но в конечном счете упорный щит энергии. Это не было полуводопроницаемо после всего ', Илион, 117). Конечно, когда мы поверим наслово технологии (поскольку мы делаем в настоящее время с сотнями технологических пунктов(изделий)) нас редко, если когда-либо думают об этом с этим видом точности терминологии. С другой стороны, возможно это должно просто говорить, что Симмонс размещает его прозу в обслуживание(службу) читателей скорее чем его характеры (и это - часто повторная критика Волф, который его проза делает слишком немного конс <...>
Один характер(знак), Ханна, задается вопросом о войникс: Что является Вами? Она задалась вопросом только тем вечером, поскольку они ступили из их бароуч в Парижский Кратер и оставили войникс, стоящий там, очевидно ейелесс, ржавел, карапас и кожистый капюшон, влажный от дождя, его лезвия убийства отрекались, но клавиатуры манипулятора простирались и вились. [Илион, 83-4] Там не ничто неправильно с этим также: тайна войникс неотразима, и неотразимо развита, как новые продвижения(прогресс). Все же я не мог колебать смысл что эта идиома, выровненная к точке зрения Ханны и поэтому к ее способу понимания ее мира, слишком технический, слишком точен и инструментальный ('карапасе', при убийстве лезвий отрекался, но клавиатуры манипулятора простирались '). Ханна фактически видела бы, к - ее, вездесущие киборги таким образом? Этот словарь выражает соответствующий аромат культуры Ханны? Если первый рассказчик в Пятой Голове Волф Серберус упомянул его наставника робота ' г. Миллион ' в этой идиоме инструкции от получаемого - идут тогда, что книга не работала бы почти, также как это делает. Одна из красоты того романа - путь, которым Волф пишет его машине(механизму) через восприятие мальчика скорее чем через восприятие отвлеченной физики или дипломированного специалиста енгниринг. Он хуманисес и к степени затеняет ее истинный характер(природу), пока мы медленно не прибываем в те же самые соглашения о технологии как характеры книги непосредственно. Это - один пример большего пункта(точки): люди Симмонса в старинном стиле все касаются их фантастического мира таким образом (', они оперлись их вес против резинки, но в конечном счете упорный щит энергии. Это не было полуводопроницаемо после всего ', Илион, 117). Конечно, когда мы поверим наслово технологии (поскольку мы делаем в настоящее время с сотнями технологических пунктов(изделий)) нас редко, если когда-либо думают об этом с этим видом точности терминологии. С другой стороны, возможно это должно просто говорить, что Симмонс размещает его прозу в обслуживание(службу) читателей скорее чем его характеры (и это - часто повторная критика Волф, что его проза делает слишком немного концессий(уступок) его читателям). В другом смысле, однако, этот вид говорит техническим колледжем, проза соответствующая к книге: это тянет(рисует) более острый контраст между далеким будущим людей в старинном стиле и Моравекс, и самый ярко осознанные сцены в архаичном мире Илиад Хомера. Несмотря на многие удовольствия и чудеса других двух берегов, это - рассказ Хокенберри Троянской войны, которая является большим триумфом романа. Хокенберри, в его предыдущем воплощении, был эксперт по Илиад, который является возможно, почему он был выбран 'богами', чтобы контролировать разворачивание отдыха. Но один из больших вопросов о книге - просто ли освеженная версия войны действительно будет следовать за контурами, намеченными поэмой Хомера, или будет ли это - может ли это - следовать за новой дорожкой. В поэме Запугивают, умирает, Монетный вес обречен, чтобы падать: это будет так в отдыхе? Большие секции книг Симмонса переданы к мощным пересообщениям разбрызгивающих кровь сражений, много поскольку они описаны в собственной работе Хомера; он полагается весьма тяжело на превосходный современный перевод Роберта Фагла древнего Грека, но увеличений - превосходный контакт - с более современным жаргоном. Троянский герой Хектор упрекает Париж, смешивая уличный разговор с линиями, поднятыми прямо от Грека Хомера (через Фаглес): " Что трахающийся Вы делаете? " Запугайте, рычал на меньшего человека. " Заседание здесь подобно женщине, подобно мевлинг младенцу, при игре с вашей броней, в то время как реальные люди Илиона умирают сотней, в то время как вражеские волны вокруг цитадели и заполняют наши уши его иностранными криками сражения? Встаньте, Вы сукин сын. Встаньте прежде, чем Монетный вес сожжен к пеплу вокруг вашей трусливой задницы! ' [Илион, 177] Действительно, некоторые из проходов, которые звучат подобно джаззед-наверх современному Хомеру - фактически прямые переводы от Грека Гомера (как когда Элен Монетного веса ругает себя, ' сука, что я, порочный коварный кунт, что я, женский ужас, чтобы заморозить кровь ', Илион, 178). Это - точно идиома, Хомер использует себя; идите чек(проверка) на вас непосредственно, если Вы не верите мне. Чем Симмонс управляет (и это не никакое маленькое достижение) должен захватить явную энергию, образную власть(мощь) и зверскую живость, оригинала Хомера. Если он может убеждать даже маленькую фракцию(долю) ', я только читал СФ ' бригада, что Илиад - не некоторый заплесневелый утомленный старый классик, но работа непрерывно удивительной уместности и власти(мощи), и стоящего читаемого, тогда он сделает большую вещь. Действительно, я закончил бы книгу, задающуюся вопросом, если это было то, где мы могли бы находить истинную тему Илиона. Мы СФ авторы и болельщики часто говорят о нашем возлюбленном жанре как гетто, вытесненное жителями ' высокая литература ', презираемый как популярная культура 'развлечение', где Шекспир и Черт и Ал - отборная культура. Симмонс слишком осторожен, чтобы падать для этой карикатуры. Он знает его литературу. Он знает, что Шекспир и Черт были оба(и), в их собственном дне, популярные конферансье прежде всего; и, больше, это оба(и) было денигратед их современными критиками также. Мы можем брать Илион как часть большего проекта Симмонс к мелд СФ и 'Литературе' практически также как теории. Привлекательный образный мир Симмонса в Илионе показывает себя, поскольку мы читаем, повторять на основном уровне не только Хомера, но и Шекспира, Роберт Броунинг (особенно ' Калибан На Сетебоса), Проуст среди других. То, как будто книга говорит: далекое будущее СФ - Хомер и Броунинг скорее чем И Док Кузнец - действительно, это - буквально Хомер и Броунинг, освеженный в ощутимых и приемлемых формах. Для того, что выживет нас, когда мы видоизменяемся в постлюдей и гудение далеко, является искусством. Искусство - воображение, сформированное и сделало красивым: СФ - сегодняшний наиболее образный способ искусства, и когда это преуспеваете, это - красота (-там более красивые фильмы из в настоящее время чем Перезаряженная Матрица или Эти Две Башни? Я подразумеваю как визуальная поделка, как балет и состав? Там более красивые стилисты прозы работают сегодня чем Ген Волф, М. Джон Харрисон, Иан Макдоналд?) . Симмонс сделал его искусство хорошо: его книга великолепно образная, совершенно сформирована и часто красива. Я очень ожидаю Олимпос, и это - наиболее существенная похвала, которой роман может наслаждаться.

Похожие записи

• Эпопея «Дюна» (4)
• Сборники рассказов Клиффорда Саймака и Роберта Шекли (11)
• Рецензия на авторский сборник Филипа К. Дика «Сохраняющая машина» (4)
• Новости от Дэна Симмонса (1)
• Когда интеллектуальное развитие опережает физическое (0)

Эта запись была опубликована: Вторник, октября 21, 2003 в 7:31 пп в рубрике Книги. Вы можете подписаться на ленту комментариев к записи по RSS 2.0. Комментирование этой записи отключено.