Фантастические социальные системы: попытка классификации.
Опубликовал club-archive 6 февраля, 2002Перед тем, как начать рассмотрение собственно фантастических социальных систем (ФСС), следует сказать несколько слов об утопиях.
Как справедливо заметил С. Переслегин, зеркальные этически модели социальных отношений, выведенные в классических утопиях/антиутопиях, педагогичны. В рамках этих моделей (или, если угодно, позитивного и негативного вариантов одной модели) люди остаются неизменными.
1
Вместо введения.
Их естество не перекраивается методами биологии - в частности, посредством генной инженерии - не получают активно влияющих на мозг и мышление имплантатов, не наделяются пси-способностями. Иными словами, люди в классических утопиях/антиутопиях (с минимальными поправками и некоторыми граничными допущениями) остаются такими же, как наши современники. Следовательно, "чистые" утопии/антиутопии нельзя назвать частным случаем ФСС. Как жанр, они располагаются в пограничье между реалистический и фантастической литературой и должны рассматриваться в отдельной статье.
Одним из классических инструментов, используемых для моделирования ФСС и актуальным, по очевидным причинам, до сих пор, является научно-технический прогресс (НТП). Согласно логике развития научных методов познания, за последние сто лет этот инструмент претерпел значительную эволюцию, что выразилось, в частности, в дифференциации НТП на несколько прослеживаемых в жизни и в литературе самостоятельных "векторов прогресса". Если на заре НФ, в конце XIX - начале XX века предполагаемое будущее конструировалось и основном с помощью физики и полученных на её основе технических достижений, то теперь в произведениях фантастов достаточно чётко выявляются "изменения рельефа" предполагаемого будущего, обязанные своим возникновением биологии, кибернетике, лингвистике и т.п. Да и сама физика сильно усложнилась и дифференцировалась, что также отразилось на текстах современных авторов. То, что лазерные ружья пришли на смену невразумительным "атомным бластерам" - лишь знак более глубоких перемен.
Оказалось также, что НТП как один из методов моделирования вымышленных реальностей настолько универсален, что годится даже для создания нетехнологических миров. В относимых - условно - к фэнтези циклах Н. Перумова "Летописи Хьёрварда", "Техномагия", "Хранители мечей" одной из постоянных реалий является прогресс в магических методах взаимодействия человека (или мага другой разумной расы) и мира.
При этом главное отличие двух видов прогресса в социально-психологическом плане, насколько можно судить, заключается в том, что плоды НТП принадлежат всему обществу и для индивидов по большей части бесполезны (и тем бесполезнее, чем прогрессивней), тогда как с плодами магического прогресса дело обстоит с точностью до наоборот.
Фантастика, как и любой вид современной литературы, есть продукт личного творчества. Адресатами её также являются личности (читатели, зрители), а все реалии вымышленных миров - в частности, социальные - описываются фантастами через призму восприятия героя/героев. То есть опять-таки глазами одного или нескольких индивидов. Для беллетристики такой подход является непреложным правилом, не допускающим значительных исключений, да и для "серьёзной" литературы это - редко нарушаемая норма. (Вставки "документальных" свидетельств, нередкие как средство создания колорита эпохи, например, у Р. Хайнлайна, под исключение не подходят. Главенствует обратная тенденция "очеловечивания" даже негуманоидных персонажей - см., например, случай с Майком из романа "Луна жёстко стелет" того же Хайнлайна).
С учётом данной особенности современной литературы имеет смысл разделить всё многообразие ФСС на две группы. В первой группе личная свобода основной массы "атомов" социума ограничивается или вообще урезается до минимума, во второй - напротив, расширяется.
Естественно, в описываемых ФСС методы урезания/расширения личной свободы должны быть фантастическими (по самому определению ФСС) и использоваться по отношению к большинству обитателей вымышленного мира (принцип демократии). Если последний принцип не соблюдается, а фантастические возможности оказываются прерогативой некоего меньшинства, такое меньшинство может рассматриваться как малый социум, замкнутая каста или - наиболее интересный случай - зародыш полноценного общества.
2
Первая группа ФСС (урезание личной свободы).
Модель А - биологическая дифференциация.
Всё зависит от точки зрения. Любые описываемые в фантастике модели общественных отношений человек начала XXI века станет сравнивать с апробированными в разное время и в разных частях Земли моделями. А любой вид разумных существ, соответственно, с видом homo sapiens sapiens.
На взгляд биолога человек представляет собой чудо универсализма. Даже не принимая в расчёт способности к речевой коммуникации и использованию орудий, люди остаются видом живых существ с адаптивным потенциалом, близким к которому обладают разве что крысы. Человек всеяден, теплокровен (и способен жить в очень широком спектре климатических условий), может с примерно равным успехом бегать, лазать, плавать (уступая при этом специализированным видам, способным только плавать или только бегать). Что же до выработки различных моделей поведения и так называемых инструментальных рефлексов, то в этой области люди, как существа разумные, не знают себе равных вовсе. Один и тот же человек может выполнять самые разные функции, играть практически любые социальные роли, превращаясь в зависимости от полученного воспитания и обучения в руководителя-лидера, в разнорабочего-исполнителя, в творца - учителя, поэта, художника и т.д. В современных демократических странах сменить сферу деятельности при желании может и человек взрослый, вполне сложившийся как личность.
Естественно, такая особенность "слагаемых" социума не может не оказывать влияния и на целое: на рождение, рост, распад и структуру образуемых людьми коллективов.
Однако динамичность группы индивидуумов, обусловленная взаимозаменяемостью и широкой приспособляемостью членов группы, может рассматриваться и как недостаток. Имея перед собой наглядный пример другого типа коллективизма: муравьёв, пчёл, термитов и других общественных насекомых - люди издавна задумывались о преимуществах жёсткой дифференциации функций, исполняемых членами группы. (Собственно говоря, структурная схема ранних утопий словно калькирована с модели "муравейник"). Кое-где - например, в Индии с её системой варн и каст - в систему человеческих отношений эта модель была вшита на уровне психосоциальных аксиом. Но для людей, вида по природе своей универсального, строгая специализация оказалась неэффективной или уж как минимум недостаточно эффективной. Что оставило открытым вопрос о том, насколько высоким может быть потенциал адаптивности у сообщества разумных существ с биологически, а не исторически обусловленной специализацией.
В свете вышесказанного нет ничего удивительного в том, что одна из наиболее популярных в НФ негуманоидных социальных структур аналогична структуре иерархии обязанностей внутри термитника или улья - разумеется, с поправками на эрудицию и фантазию автора. Для разумных инсектоидов это вообще едва ли не норма.
Как правило, инсектоиды становятся разумными, уже имея сложноорганизованное сообщество с разделением ролей, имеющим эволюционно-биологические корни. В качестве примера можно вспомнить хотя бы багов (дословно - жуков) из "Звёздной пехоты" Хайнлайна, маджат из "Района змеи" К. Черри и многих других. На этих же примерах видно, что далеко не все инсектоиды у фантастов "на одно лицо". Если у багов имеется каста интеллектуалов с некоей неясной внутренней иерархией, причём представители этой касты обладают заметной индивидуальностью, то у маджат, более близких к "корням", подлинной индивидуальностью, выходящей за рамки понимания людьми, обладает только целая семья - Курган.
Вообще маджат много интереснее багов. С последними Хайнлайн не особо напрягался, инсектоиды требовались ему в основном как неантропоморфный противник человечества, противник, с которым невозможно вести переговоры. В результате баги несут ряд "реликтовых черт", роднящих их с людьми: они строят наземные города, путешествуют в космосе, не без успеха пользуются орудиями и оружием, а о сходстве их трутней-интеллектуалов с людьми уже было сказано выше. Воюющие стороны, таким образом, настолько похожи, что трудно понять, отчего они так уж взаимно чужды и не могут договориться; трудно подыскать этому феномену более естественное объяснение, чем взаимная тупость и ксенофобия среди Принимающих Решения обеих рас. Говоря совсем уж в лоб, конфликт людей и багов есть несколько видоизменённый конфликт НАТО и Варшавского Договора, перешедший в горячую стадию и выливающийся в победу НАТО "по очкам". Не зря патриотичные американцы так любят Хайнлайна, не зря...
Что же до маджат, то они - ИНЫЕ. С ними вполне можно говорить (с тем или иным успехом изъясняться "по-людски" могут все классы Кургана, а уж Королева - тем более); но говорить - ещё далеко не синоним слова "понимать". Орудиями они не пользуются. Если у людей восприятие мира основано на триаде зрение - слух - осязание, то у маджат безусловно доминирует безмерно развитый хемотаксис, слух дополняет его, а зрение (ко всему прочему, смещённое в инфракрасную область спектра) играет роль маловажного придатка. Маджат живут в своеобразном симбиозе с частью человечества, оставаясь независимы "политически" и непостижимы - психологически. Закономерно, что вся история их контакта с человечеством ломаным пунктиром проходит сквозь череду катастроф, кризисов и массовых смертей; и всё же экономические выгоды сотрудничества вновь и вновь толкают поразительно чуждые расы навстречу друг другу. И фатум биологических циклов, длящихся миллионами лет, довлеет надо всем, кроме немногих случаев преодоления непреодолимого, казалось бы, для разума межвидового барьера.
Надо заметить, что ФСС типа "муравейник" встречаются в НФ и у вполне гуманоидных видов. Биологически дифференцированные сообщества могут возникать при этом самыми разными путями. Например, в "Звёздном лисе" П. Андерсона алероны, изначально будучи подобной людям расой универсальных гуманоидов, за сотни тысячелетий эволюции в качестве разумных животных разделились на несколько субрас с чётко выраженными физическими и интеллектуальными отличиями.
Расходящийся в деталях, но в целом подобный процесс привёл к дифференциации на субрасы моти из "Мошки в зенице Господней" Л. Нивена и Дж. Пурнеля. Эти существа, волею судьбы и астрофизики запертые в одной-единственной планетной системе, как пауки в банке, да ещё и подстёгнутые жестокими особенностями своего цикла размножения, зашли по лестнице эволюции и мутагенеза дальше алеронов. Моти представляют для исследователей особый интерес даже чисто анатомически, так как утратили симметрию правой и левой частей туловища; кроме того, имеющие скелет и остающиеся гуманоидными внешне моти - беспозвоночные. Страницы, посвящённые описаниям этого замечательно приспособленного к жизни вила разумных - одни из наиболее интересных в романе.
В третьем случае биологически дифференцированные социальные структуры возникают у людей. И вот тут-то на арену, как правило, и выступает замещающая природу генная инженерия.
Процесс возникновения новых подвидов человечества "на полпути" описан, например, в "Цетаганде" Л. М. Буджолд. Как показано у неё в этом и других романах, имея маточные репликаторы, достаточное финансирование и сведущих генных инженеров, новый подвид (или всё же вид?) разумных существ можно создать буквально за считанные годы - см., например, ранний роман "В свободном падении". Что касается цивилизации Цетаганды, где процесс дивергентной эволюции сжат во времени в тысячи и миллионы раз теми же методами генной инженерии, то в рамках этой культуры, одной из самых любопытных в зарубежной НФ-литературе последнего времени, несомые этой разновидностью технического (?) прогресса не просто узаконены политически, но являются одной из осей, вокруг которых движется жизнь очень-очень необычной Цетагандийской империи.
Пример дошедшего до абсурда разгула генной инженерии можно найти в "Геноме" С. Лукьяненко. В этом романе спецов - "специальных" людей - лепят практически для каждого рода занятий. Как "пирожки" из песочка. Спецы-пилоты (в век навигационных вычислительных систем), спецы-бойцы (в век лучевого оружия), спецы-гейши (no pn_comments)... Даже спецы-сантехники и спецы-дворники. Абсурд? Пародия? Да, безусловно. Но вот упомянутая у Лукьяненко среди прочего генетическая перестройка эмоциональной матрицы поведения - это уже вполне рационально, не очень-то фантастично и по-настоящему страшно. Против генов не очень-то побунтуешь. Да и не захочешь бунтовать - как не захочешь ни с того ни с сего перестать дышать.
Недаром генерал Торрес из романа Д. Волвертона "На пути в рай" (в оригинале - "On My Way to Paradise") воспользовался именно этим способом контроля над созданными по его заказу для войны людьми-"химерами". На счастье химер, это вмешательство в их мышление оказалось бесполезным и невостребованным: мертвецам уже не нужны преданные душой и телом бойцы. А случись иначе?..
Модель Б - дифференциация по роду занятий разных разумных рас внутри единой экономически и политически системы.
Во многом напоминает предыдущую модель. В границах этой тоже действует принцип "каждому виду разумных - своё дело". В конце концов - что плохого, если сотрудничают изначально разные разумные виды, которые из-за своих различий неодинаково приспособлены к несхожим областям деятельности? Разве эльфа задевает то, что гном не в пример лучше разбирается в кузнечном деле, в строительстве, добыче полезных ископаемых? Что кентавр не уступит резвостью лучшим скакунам и вдобавок наделён физической силой подстать размерам?
Нет. Для эльфа (если только перед нами не шовинист и не ксенофоб) достаточно сознания того, что у его народа есть свои природные преимущества. И даже если ему лично не досталось никаких талантов, перспектива ДОЛГОЙ жизни позволяет эльфу смотреть на помянутых гномов и кентавров несколько свысока...
А межрасовое сотрудничество - вещь хорошая и во всех отношениях нужная. Но лишь до тех пор, пока не становится слишком тесным (см. в ст. "Регрессорство" заключительную часть, об иерархии контактов). Да и случай с "сотрудничеством" людей и маджат вспоминается сразу своими малоприятными последствиями. Ведь никакое понимание и никакая снисходительность в духе знаменитого "Полдня" А. и Б. Стругацких не помогут отменить объективные законы коммунального общежития. А законы эти говорят: теснота вызывает давление, давление - неудобство, а из неудобства с неизбежностью рождаются конфликты. И хорошо, если бескровные. В особенности много проблем порождает сожительство рас, среди которых просто по закону больших чисел не всегда встречаются исключительно терпимые и терпеливые индивиды. Да разве только в индивидуальностях дело!? Нет, увы, но - нет. Корень зла - в самом сожительстве, сопровождаемом полным букетом сопутствующих бедствий: взаимным паразитизмом, переходящим в рабство, когда одна раса должна себе в убыток выполнять жизнеобеспечивающие функции для другой ("Последний замок" Дж. Вэнса); грызнёй за ресурсы, в том числе жизненное пространство (люди и дуотты как наиболее типичный случай геноцида в истории Эвиала - "Рождение мага" Н. Перумова; война всех против всех в его же "Алмазном мече, деревянном мече", др.); последствия чисто психологического порядка (о вспышках ксенофобии, заканчивающихся насилием - см., например, у А. Сапковского: даже возможность смешанных браков между людьми и эльфами не привносит облегчения, приводя лишь к распаковке нового пакета проблем этического порядка)...
И в любом, даже самом распрекраснейшем случае сотрудничество и межрасовые союзы не только расширяют возможности, но и ограничивают их. За всё надо платить. За мир и дружбу - тоже. Славно послушать пение и игру эльфа-менестреля, спору нет - особенно если его выступление сопровождается толикой магии (см., напр., у Дж. Р. Р. Толкиена о видениях, вызываемых "силой искусства"). Но много ли славы достанется менестрелю-человеку в том краю, где нередки выступления его конкурентов из Старшего Народа? И долго ли сможет конкурировать человек с гномами-кузнецами? Впрочем, и сами гномы тоже уязвимы, причём едва ли не сильнее. Если из-за войны, эпидемии или буйства стихий прервутся поставки продовольствия с поверхности - будь ты трижды гном, рождённый из камня, а камень грызть не будешь. Только драконы, да и то по непроверенным слухам, с удовольствием пожирают золото и алмазы - особенно в период линьки. Но даже и драконы нуждаются в пище, так скажем, органического происхождения...
В НФ проблема сотрудничества разных рас - именно как проблема - ставится порой куда острее, чем в фэнтези.
Сосуществование (не сожительство!) разных видов и, шире, разных типов разума хорошо смотрится у пермяка Е. Филенко в его цикле о Галактическом Консуле. Тектоны мыслят и координируют - ненасильственно, и, конечно, как советники; только мало находится охотников игнорировать их советы... Астрархи вовсю занимаются практической астроинженерией: лепят шаровые скопления, планетные системы и разные прочие пояса астероидов. Гилурги творят биосферы для созданного астрархами и вообще способствуют распространению жизни в космическом пространстве. Ну а младшие члены Галактического Братства, в том числе люди, по большей части заняты своими делами. Да здравствует контролируемая интеграция! Мир среди звёзд, и в негуманоидах благоволение... Но цена этому - дистанция между пасами и неустанный надзор тектонов, во всю мощь своих нечеловеческих интеллектов гасящих, предупреждающих, сглаживающих назревающие конфликты. (А не пожелай тектоны судить и рядить, избери себе иную цель, не связанную со ссорами детишек в песочнице и необходимостью раздавать наградные леденцы?)
Лукьяненко, дилогия "Звёзды - холодные игрушки", "Звёздная Тень". Тоже несколько разумных рас - разных, очень разных. Но, как почти всегда у Лукьяненко, идиллией и не пахнет. Объединение рас, именуемое Конклавом, отличает жёсткая иерархия с делением на Сильные и Слабые расы. Последние находятся в фактическом коллективном рабстве у Сильных и обречены влачить вериги узкой специализации. Что характерно, между самими Сильными тоже не наблюдается равенства, даже декларируемого. Абсолютный рационализм, экономическая целесообразность, бездушие - или, вернее, нечеловеческое равнодушие - к малым, слабым и прочим бесполезным: вот что составляет суть Конклава.
И в такой подход, увы, верится больше, чем в несказанное благолепие Галактического Братства Филенко. Ибо давно доказано: сам по себе разум ещё не подразумевает высокой морали его носителя. А уж чтобы эта мораль была близка к идеализированной общечеловеческой - это уж и вовсе невероятно.
Кстати, вопрос: а есть ли в природе такой зверь, как "общечеловеческая мораль" - такая, чтобы годилась и для пещерного человека, и для японского самурая, и для студента МГУ? Многие полагают, что нет. А если даже и есть - попробуйте-ка убедить следовать ей Сильных Даэнло. И Океан Соляриса на закуску.
Если у вас что-то выйдет, тектоны смиренно склонятся у ваших ног, чтобы просить уделить им частицу вашей невероятной мудрости.
Модель В - тотальная или близкая к таковой киборгизация.
Вообще-то у киборгизации есть свои преимущества, и достаточно многочисленные. Многие полагают, что через тесный симбиоз биологического и технологического начал проходит столбовой вектор социально-экономико-психологического прогресса. Путь этот выглядит настолько перспективным и почти неизбежным, что в попытках избегнуть такой перспективы писателями-фантастами даже была рождена особая пси-способность, снимающая необходимость в симбиозе с электронными устройствами: кибертелепатия (см. тж. ст. "Фантастика и футурофобия"). Однако здесь, в соответствии с заявленной тенденцией, общей для первой группы ФСС, плюсы киборгизации человечества останутся за кадром.
Пусть лягут на совесть американских кинопромышленников дешёвые ужасы, переполняющие, например, фильм "Вирус"; но вне зависимости от того, насколько приятно смотрится функциональное соединение человеческих "деталей" с механическими, оно может быть по-настоящему отвратительно с антропоцентрических позиций. Не так уж трудно мириться с союзом плоти и металла, пока плоть доминирует или хотя бы находится на положении равного партнёра. Но стоит стрелке отклониться в сторону механического - и наше подсознание начинает уже не просто глухо роптать, а бьёт в набат и подымает открытый мятеж. В самом деле, много ли найдётся людей, которые позавидовали бы вполне счастливому на свой лад герою рассказа Р. Желязны "Получеловек"? А рассказ того же автора "Византийская полночь", в котором созданная людьми техносфера полностью поглотила и практически переварила своих создателей, читается ещё тяжелее. Хотя лидером по части этого направления техногенных ужасов, безусловно, является рассказ Х. Эллисона "У меня нет рта, и я должен кричать". Рассказ, несколько мрачноватый даже для весельчака Эллисона.
Более реалистичный, но от этого не более приятный пример неприятной киборгизации дан в теперь уже дилогии Р. Злотникова о берсерках (подробнее см. в ст. . "Фантастика и футурофобия"). А пограничный случай поглощение человека техносферой, который также можно рассматривать и как поглощение его искусственной биосферой, - в романе А. Громова "Шаг влево, шаг вправо..." Надо, однако, заметить, что распространение нанотехнологий вполне может привести к тому, что отличия киборгизации от биотехнической и даже генетической перестройки организма станут малы, если вообще различимы. Единственный критерий, который здесь применим, - доля в живом организме неорганических элементов: кремния, железа, серебра и пр. У героини романа "Сердце бездны" Т. Суворовой их процент наверняка велик, но о конкретных цифрах остаётся только догадываться. Впрочем, возможности углеродных полимеров как конструкционного материала достаточно велики, чтобы оставить за кремнийорганикой и элементорганикой вообще лишь более специальные функции. Вроде интерфейса между электрохимическими сигналами нейронов и электронными (электромагнитными) импульсами в компьютерных цепях.
Особые случаи:
Как водится, в рамки любой классификации оказывается сложно, а то даже невозможно вовсе втиснуть картину происходящего, намеченную в произведениях действительно неординарных. Вот и в первой группе ФСС есть как минимум два таких произведения, не соотносимых однозначно ни с одной из приведённых выше моделей.
Случай первый: С. Лем, "Возвращение со звёзд". Одна из наиболее остроумных попыток построения утопии ненасильственным методом: ценой "маленького" урезания противоречивой человеческой природы. В романе широкими, мастерскими мазками выписана картина цивилизации бетризованных людей, увиденная глазами звездолётчика - растерянного, шокированного, многого (особенно поначалу) не понимающего. Из-за классического парадокса Эйнштейна он словно на машине времени преодолел не столь уж и большой промежуток времени... и пал жертвой классического футуршока. Впрочем, освоился он довольно быстро.
Но речь здесь не о наблюдателе; при всей колоритности этой фигуры он всё же вполне человек и почти наш современник. А вот бетризованные - не люди. Уже. И созданная ими как бы из ничего культура - не человеческая культура.
Что же такое бетризация? Если не вдаваться в частности и не цитировать Лема, то - этическая лоботомия, осуществлённая не психотехническими, а биохимическими методами (впрочем, биохимия ли, психотехника ли, грубое ли зомбирование - результат на поверку почти что одинаковый). Бетризованный не может убивать. Всего навсего. Таракана ещё раздавит, но уже какую-нибудь мышь, не говоря уже о другом человеке - ни-ни. Только вот, мягким насилием отученные от убийства, бетризованные разучились умирать и рисковать вообще...
Что же в итоге? А в итоге - приятный для жизни, практически безопасный мир. И - мир умирающий, ибо в "Возвращении" развитие, эволюция (в которой никогда не обходится без жертв) - удел не людей, а автоматов, более многочисленных и уже давно вполне независимых от бетризованных "бледнотиков", вырождающихся даже физически. Благие намерения, двигавшие БЕнне, ТРИмальди и ЗАхаровым, с фатальной точностью привели человечество в застойное болото, выбраться из которого ему, судя по всему, уже не суждено.
Случай второй: М. и С. Дяченко, "Пещера". В этом романе психика людей не столько урезается, сколько рассекается - на "человеческую" и "животную" части. Место рассечения чётко локализовать не удаётся. Генетика, фортель матери-природы? Биохимия? Психология? Нечто узкоспециально-паранормальное? Авторы не только не проясняют своими объяснениями ситуацию, но, скорее, нарочно запутывают вопрос - и это очень хорошо срабатывает "на достоверность". Странное оборотничество, вроде бы предельно простое и массовое явление, в основе своей расплывается и затемняется, как вообще всякое явление такого порядка. Для сравнения: какими словами и с какой степенью связности можно рассказать о феномене семьи человеку, который до того, как взять в руки вашу книгу, не слышал о семье ничего? Вот и люди из романа "Пещера" живут в необычном, по нашим меркам, мире, где всё, в общем и по большому счёту, как у нас. Кроме той самой Пещеры и всего с нею связанного.
Результатом становится довольно симпатичная утопия. Не рай, конечно - но и не умирающее топкое равновесие принудительного покоя, как у Лема. Ключ здесь в том, что между двумя частями рассечённой психики, как между двумя полушариями мозга, сохраняется устойчивая взаимосвязь. Многого, многого стоит мир, где старый участковый, всю сознательную жизнь отдавший своей профессии и поседевший от старости, ни разу не сталкивался с насильственной смертью, хотя служил в крупном городе. И где старый участковый, столкнувшийся всё же с ней, не скрывает слёз боли и потрясения... И всё же - даже в таком мире, много более привлекательном, чем тот же мир бетризованных, холодно-логичный и застывший в своём совершенстве, даже в таком мире живёт подспудное недовольство.
Почему? Чего не хватает "местным" - тому меньшинству их, которое всегда обречено на поражение и всегда оказывается правым - потом?
Всё, в общем-то, просто. Раман Кович (в своей ночной жизни - сааг, матёрый хищник и "царь зверей" Пещеры, а в дневной - режиссёр с весьма неоднозначным и малоприятным, говоря откровенно, характером), ярчайший представитель того самого меньшинства, не желает забывать свои сны. Раман Кович - деспот, убийца, гениальный творец - хочет быть ответственным за своего зверя. Всего-навсего.
А ещё - не делить эту ответственность с егерями из Триглавца, стоящими на страже общественных интересов и с опасной лёгкостью нарушающие интересы личные.
...И ещё. В качестве отдельных видов ФСС можно было бы выделить моногамные общества - такие, как в повести Дж. Уиндема "Ступай к муравью" или в бесподобной "Улитке на склоне" Стругацких. Но социумы, состоящие исключительно из женщин или мужчин (особенно интересный образчик последнего можно найти в "Этане с планеты Эйтос" Буджолд) интересны скорее с пародийной и с психологической точек зрения, чем с позиции строго социальной. Разумеется, такие общества имеют, в сравнении с традиционным, совершенно иные семьи; они по-иному решают биологическую и экономическую подзадачи воспроизводства - но и только. Законы построения макроиерархий в них аналогичны тем же законам полигамных обществ и вряд ли требуют отдельного анализа.
3
Вторая группа ФСС (расширение личной свободы).
Следует сразу отметить, что расширенные возможности и неординарные способности не всякой личности идут впрок. (Типичный пример тому можно найти в широко известном фантастическом стихотворении "Сказка о рыбаке и рыбке". Не столь вопиющий, но тоже заставляющий задуматься пример - Емеля из "По щучьему велению", для которого встреча с благожелательным Чудом стала оправданием и подкреплением прежней модели поведения.)
Иначе говоря, выполнение граничных условий, зависимых от аксиомы "люди бывают разные", приводит к тому, что некоторые ФСС второй группы выглядят очень и очень непривлекательно. Ведь крайности гибельны, а избыток свободы, особенно с непривычки, может удушать не хуже пребывания в рабстве.
Тезис этот в полной мере относится к
Модели А - бессмертие (долгожительство) в разных формах.
Если долгожительство, не сопряжённое, разумеется, с физической и умственной деградацией, видится большинству привлекательным, то с бессмертием дело обстоит иначе. Сложнее и неоднозначней.
Бесконечность времени, как и любая бесконечность, пугает. Нельзя не согласиться, что бессмертие, во-первых, весьма и весьма сомнительно с точки зрения биологии, а во-вторых - невыносимо психологически. Недаром христианская концепция "жизни вечной" подразумевает предшествующую этой "жизни" смерть. Сам Иисус не обошёлся без преображения во плотской смерти. Но что христианство! В мифах и религиозно-философских концепциях ВСЕХ стран и народов отношение к бессмертию далеко от безусловного радостного приятия. Достаточно вспомнить, например, метемпсихоз "по-индийски", при котором призрак бесконечного существования приближается к верующим вплотную. И желанной целью всякой личности становится освобождение от цепи перерождений с уходом из сансары в нирвану, то есть, в христианских понятиях, окончательная физическая смерть, смерть-причастие, смерть-перерождение. А вечная жизнь в одном физическом воплощении - удел не имеющих души стихийных духов, богов, богинь с одной стороны, с другой же - чудовищ, однозначно враждебных людям, но при этом происходящих чаще всего из людей же, прикоснувшихся к запретному: вампиров "по-трансильвански", неупокоенных мертвецов, китайских бесов и т.п.
Однако бесконечная жизнь, как любая бесконечность, не только пугает, но и влечёт. Если для посредственности вроде Джеймса Фенвика (Г. Каттнер, "Залог"), получившего бессмертие по договору с дьяволом, вечная жизнь превращается в вечное существование, заполненное тягостной и неизбывной скукой, то для незаурядной личности скука угрозы не представляет. В этом плане особенно показательна судьба героев Р. Желязны: принца Корвина, мироформиста Фрэнсиса Сэндо, Анжело ди Негри ("Теперь мы выбираем лица"), Константина-Конрада Калликанзароса ("Этот бессмертный") и других. Прожитые столетия не гнетут их, а перспектива прожить ещё неизвестно сколько - ничуть не пугает. Для таких людей жизнь всегда нова, всегда интересна; потому-то и цепляются они за неё зубами и ногтями - и потому-то долгожительство в глазах массы средних людей служит предметом зависти (особенно наглядно это проявляется в "Детях Мафусаила" Хайнлайна).
Но общество состоит не только из талантливых индивидов. Да и не всякий талант способен выдержать испытание не просто временем - вечностью. Таких, пожалуй, среди героев НФ и вовсе не найти: всё-таки вечность - это действительно долго. Сказывается это и на обществе в целом (а как же иначе!). В результате массового продления жизни (бессмертия) цивилизация если и не становится застывшей, то, как правило, очень сильно консерватизируется. Центр тяжести власти вновь смещается от самых способных, вне зависимости от их возраста, к набравшим инертную массу авторитета старейшинам ("неограниченно живущие" Контрин из "Района змеи", тенденции передачи полномочий у аутов и гемов в "Цетаганде", др.).
При этом бессмертные, возможно, могут иметь серьёзные проблемы с восприятием нестандартной информации. На мысль, что это может означать нечто большее, чем "серьёзные проблемы", наталкивает роман Ф. Херберта "Глаза Гейзенберга". На описанной им Земле, на которой "существует два мира - один, который не работает и живёт вечно, и второй, который не живёт, а работает вечно", атрофия способности бороться, изменяться, приспосабливаться приводит к тому, что бессмертные оптимены, столкнувшиеся с неожиданной необходимостью насилия лицом к лицу, начинают... умирать. Совершенный биохимический баланс и базирующаяся на нём психическая стабильность оказываются причиной гибели.
Вообще цена бессмертия, предстающая в тех или иных формах, оказывается слишком высока гораздо чаще, чем наоборот. И достаточно плохо, когда приходится выплачивать эту цену самому - как платят за свой "приз" бессмертные-бесы у Олди в первых романах цикла "Бездна голодных глаз" (я здесь имею в виду отнюдь не превращение в "пыль рудничную, грязь манежную", а превращение в пленников Пенатов Вечных, избег которого лишь нетипичный, какой-то очень Желязновский по духу бес Марцелл); но гораздо, гораздо хуже, если реализуется вариант бессмертия, подобный тому, которое выведено во второй части Гиперионовской тетралогии Д. Симмонса. "Принятие креста" людьми Ордена не только ввергает их в скрытую кабалу у ИскИнов ТехноЦентра (см. аналогии в модели В первой группы ФСС), но и незаметно превращает их в паразитов, бездумно уничтожающих собиравшиеся миллионы лет богатства духа, мысли и памяти ради своей вечной псевдожизни.
Впрочем, ведь и у Олди уход бесов с Земли не обошёлся без последствий в образе набравшей силу Некросферы.
Позитивное влияние бессмертия на жизнь социума вполне возможно лишь в тех случаях, когда оно предстаёт не как некая данность, а как награда, которую необходимо завоёвывать снова и снова. Как у Лукьяненко в "Линии грёз".
Любой человек, оплативший аТан, может воскреснуть в том же теле, здравом уме и со всеми воспоминаниями, составляющими неотъемлемую часть личности, включая подсознательные и предсмертные. Но воскрешение возможно лишь однажды, так как оплатить авансом можно только один аТан. Воскрешённый, не желающий в будущем умереть "с концами", должен заплатить снова - и заплатить немало, хотя и не чрезмерно. Таким образом, бессмертие становится для человечества мощным прогрессивным фактором, способствующим выживанию наиболее "успешных" особей.
То, что успешность меряется на деньги, отчасти является недостатком. С другой стороны, вряд ли можно придумать столь же универсальный критерий для общества, живущего в соответствии с идеалами американской демократической модели. (То, что человечество в "Линии грёз" и "Императорах иллюзий" подчинено Императору, данным идеалам отнюдь не противоречит: межзвёздная Империя может быть демократичной ничуть не хуже, чем конституционная монархия.)
Особые случаи:
Случай первый: Лукьяненко, "Звёздная Тень".
Об этом романе много спорили с пеной у рта и вряд ли скоро забудут. Но если вкратце, то в рамках цивилизации Тени реализован уже упомянутый выше вариант бессмертия. А именно - переселение душ "по-индийски". Срок и форма очередного воплощения регулируется кармическим грузом, который несёт в себе личность (не только и вовсе не обязательно человеческая); сознательное же волеизъявление её, личности, в расчёт почти не принимается до тех пор, пока не перерастает в полномасштабную одержимость. С точки зрения россиянина наших дней - перспектива вполне отталкивающая. Быть игрушкой собственного подсознания, пыльных и тёмных подвалов души и стыдно, и неприятно. Ничего удивительного, что такому варианту "освобождения" герои романа готовы предпочесть "неволю" в Конклаве. И даже поглощение волной идеологической экспансии, осуществляемой цивилизацией Геометров.
О случае втором (Э. Томсон, "Цвет дали") подробнее будет сказано ниже - см. Модель Д, экологическая интеграция. Минуя его, скажу несколько слов о третьем случае, а именно - об эльфах Толкиена.
Биологически они являются представителями того же вида, что и люди (на это однозначно указывает возможность результативных браков между расами, потомство которых также вполне дееспособно). Отличие эльфов лежит в плоскости, которую с большой долей условности можно назвать энергетической. Все они словно от рождения принадлежат к числу премудрых даосов, "выплавивших в себе пилюлю бессмертия". И кажется на первый взгляд, да и на второй тоже, что эльфы - совершенные люди, люди золотого века, не знающие старости, болезней, "естественной" смерти; но в несовершенном, ушедшем очень далеко от золотого века мире их неизменность оборачивается недостатком. Груз лет, тяготящий их и неоднократно упоминаемый Толкиеном - не усталость от жизни в человеческом понимании. Это - истощение небесконечного резерва адаптации к переменам.
Мир меняется. Эльфы - нет. И чем дальше, тем больше усилий приходится прилагать им, что