Генетикон. (продолжение 4)
Опубликовал club-archive 17 ноября, 2008IX
- Я видела как вы повели себя перед Эрломирами Надара, наместник Виардек. И я не одобряю вашего поведения. Я потеряла Скрытого Ардэнне, не имея на то особой надобности, - без намека на злость в голосе произнесла Телесмис. Она сидела на своем железном троне, подперев подбородок кулаком, и с задумчивым интересом разглядывала меня, словно видела впервые.
- Госпожа Телесмис, я прошу отставки, - без предисловий и с необычной легкостью сказал я.
- Отставки? – не искренне удивилась Телесмис, - Виардек, не слишком ли это большое наказание?
- Причина в другом, госпожа Телесмис. Я не могу больше выполнять свою работу..., - я замолчал в смущении, не зная, как разумно объяснить свой поступок.
Телесмис еще раз внимательно смерила меня взглядом и сказала:
- Антак предупреждал меня, что ты придешь с таким решением, и просил передать тебе его слова: «Ищи земли не спрятанные, но скрытые, Низшего Духа от Верхних, и возвращайся на пятнадцать лет впереди Смерти»… Я отпускаю тебя, Виардек. Иди с миром. Передай свои дела Альбисару Асхарскому – он займет твое место.
Через два с лишним десятка дней, когда все обязанности были выполнены, я стал свободен. Я вновь поселился в своем родовом доме, и под взором глаз небес – Ламаста и Илинарда, ночи напролет бродил по подвесным мостам и лестницам Верхнего Сада, перебирая руками листву. Я засыпал в увитых цветущими лианами беседках на самых верхушках старших эстаров. Бледно-зеленый свет листьев указывал мне путь сквозь ночь. Я был благословенно одинок в густонаселенном городе. Как в детстве, я плутал в лабиринтах раздумий, ходил по дорожкам мифов, с упоением разглядывая созданную в дереве гильдией Ликвардов историю Высших – выращенные статуи и барельефы, целые поляны мифических сцен. И зачастую я встречал рассвет на Дилионе – единственном месте в Верхнем Саду, где слышны все двадцать восемь Поющих флюгеров, и их звуки складываются в единую небесную музыку. Здесь, в истинной обители Летагаров, среди ветвей и скамей на краю безбрежного моря зелени, моя душа вновь обретала покой, а разум восстанавливал ясность.
Я отбросил от себя все волнения, ибо знал: чтобы мои действия были истинны, я должен быть спокоен и полон сил. И я не жалел времени, чтобы обрести спокойствие. Если судьба обрекла меня на участь спасителя Высших, она должна дать мне возможность тщательно подготовиться к моей роли. И с легким намеком на кощунство я смел с упоением отдыхать там, куда Смерть еще не добралась. Я имел право распробовать то бытие, которое мне, не жалея собственной жизни и Лаанка, придется спасать. За свои беспечные дни в Велеринтане я понял и принял необходимость ради предназначения изменить природе Высших и стать неприкосновенной тварью. Знание этой необходимости пришло ко мне из неподъемных своей тяжестью слоев будущего. Несколько десятков дней, с виду беспечно потраченных на бесцельные прогулки по величайшему городу Сотиаса, на самом деле были коротким сроком, данным мне для главного выбора в моей жизни. Все, что я видел и чувствовал за эти недели пребывания в Велеринтане, на многие годы сохранились в моей памяти единственным островком здорового разума. И с тех пор на всем Номрэле не нашел я для себя места покоя.
Мое двухвековое путешествие по дорогам Мертвого Ветра началось сразу за Первыми вратами Велеринтана. Но еще в самом городе я слышал его призрачный голос. После трех десятков дней пребывания в Верхнем Саду, по лестнице Вирфаса я спустился в Нижний Сад, в обитель лесной тени и магии Олоров. Не осознавая своего желания скрыться, я подолгу стоял среди переплетенных корней эстаров на границе между Нижним Садом и гигантской поляной Эннеатаста. Величественная Крепость Девятерых Властвующих, подпирающая небо своими черными шпилями, перехваченными ободами из луирданрана, впервые в жизни не восхищала меня, а ужасала. Отныне Южная Эннеада была для меня не воплощением беспристрастной мудрости, а символом сокрушающей силы, использующей данную ей великую тайну для укрепления собственной власти.
Эннеатаст, в верхний ярус которого я множество раз входил как подчиненный Телесмис… Крепость Девятерых Властвующих в форме восьмиконечной звезды, с высочайшими башнями на конце каждого луча. И отдельно стоящая башня столичного Астралиона – владения Эвро. Эннеатаст был неприступной многоярусной твердыней. И чем больше оказывали доверия посетителю, тем глубже его допускали. Одно это будило опасения. Высшие всегда стремились к воздуху, к Сотису, к высоте. Но Эннеатаст раскрывался вниз, в землю. По мнению еретиков, в глубине под ним, в Х'аграхе – Корнях Велеринтана, скрывались многие тайны Южной Эннеады. Х'аграх был страшной сказкой не только для детей.
Слухи утверждали, что Х’аграх – место, где правит магия, намного чернее той, которую запрещала сама Эннеада. Место, где мертвы сами понятия свободы, доброты и чести Высших. Послушные власти Эннеады не верили этому… Но я смотрел на Эннеатаст, возвышающийся из земли как сломанная кость из плоти, и уже знал, что все Высшие вместе взятые не носят в себе и малой доли того зла, что вскормила в стенах этой крепости Эннеада.
Однако тогда я не имел права предаваться унынию или гневу на Эннеаду. Я вновь обрел контроль над собой, и прежде чем ступить на свой путь, исчерпал все возможные источники знаний. Я вызвал свои Лаанки, тех, кто не отказался говорить со мной после моего преступления против жизни. Каждый Высший имел опыт частого общения с Лаанками, но мне пришлось проникнуть в память предков как можно глубже, балансируя на грани одержимости. Из трех возможных вариантов извлечения знаний из Лаанков: прямого вторжения в Память, допроса или разговора, я всегда предпочитал последний, из чувства уважения к предкам. Я вспоминал все, что было хотя бы отдаленно связано с Войнами Одержимых, Братством оракулов, интуитивами и Памятью о первозданных. Моими собеседниками-Лаанками стали четверо: Имхаар – предок по матери в пятом колене, чистокровный Летагар, гордый и мудрый. К своему пятидесятилетию он мучительно пытался определиться между судьбой Эрломира-историка и судьбой Даалрала. Но моя прапрабабушка, прекрасная Мирлир, подарив свою любовь, сбила его с пути служителя разума. Однако до конца жизни Имхаар в душе оставался историком. Вторым собеседником был Калайр – почти бесполезный Высший по отцу в седьмом колене, наполовину Аамор, наполовину Летагар, единственными достоинствами которого были его любовь к слухам и сплетням, и то, что он жил в интересное время. Третий предок-собеседник, опять же истинный Летагар по матери в третьем колене, - Эргоо, была старейшиной в закрытой общине Небесников, оберегавших чистую кровь Летагаров. Она многое знала о скрывающихся от Властвующих. И хотя ее часто обвиняли в том, что она ведет жизнь Эрломира с судьбой Даалрала, она отстояла свое право жить. Четвертым собеседником была часть Лаанка моего отца, Тергора. Часть, потому что к моменту моего рождения он был еще жив, и его Память прошлого перешла ко мне при его жизни. Тергор – Ласиусар, дитя расы трех, прославился среди Даалралов своим умением беспристрастно созерцать и оценивать любые события. Трезвый ум отца был мне весьма необходим.
Я повел свой мысленный разговор с Лаанками в развалинах древнего Гремдарха – небольшого города Ааморов Сотиаса, стоявшего на морском побережье чуть западнее Тасталмаара, и в древние времена павшего от ярости Войн Одержимых. Мои дальние предки по отцу были родом из этого города, и для разговора я смог воссоздать его в памяти во всех деталях. Выбрав временем рассветный час, я начал беседу в разрушенной ротонде на скалистом уступе, обрывающемся в вечно беспокойные серые воды Гил Имарвэ.
Они расселись на вырубленных из скалы каменных скамьях со сточенными от времени углами, под ощерившимися в небо осколками колонн. Никогда не смолкающий в Глубокой Бухте ветер, спутывал их волосы и трепал одеяния. Сотис поднимался над безжизненным полуостровом Имролинд – восточной частью Гремдарха, и незаметно укорачивал тени разрушенных построек.
Я хранил молчание и ждал, как и полагалось в начале разговора с Лаанками. Первым заговорил Калайр:
- Ты выбрал не лучшее место для разговора, сын мой. Здесь беспокойно, - он небрежно махнул рукой в сторону моря. - Что тебя тревожит?
Я продолжал молчать, ожидая, когда в разговор включатся остальные Лаанки.
Эргоо вступила второй:
- Сын мой! Представь нас друг другу по всем правилам. Среди присутствующих хорошо я знаю только Имхаара – он мой прямой предок. Кто же остальные?
Еще через несколько мгновений, не обратив внимания на реплику Эргоо, заговорил Имхаар:
- Однажды, в беспокойный период начала Войн Одержимых, я вел беседу с Лаанками в развалинах небольшого поселения на восточном побережье Нориаса, название которого сейчас я не вспомню. В те дни я был взволнован войной и хотел знать, что будет с нашим народом. Годы спустя, я прочел в одном трактате, что разрушенные города в разговорах с Лаанками означают страх за будущее Высших. Там же было написано, что морские побережья означают размышления о вечном. Сын мой, я вижу, ты вызвал нас на очень серьезный разговор. Какие потрясения ждут моих потомков?
Мой отец наблюдал за остальными собеседниками. И когда мое молчаливое ожидание совсем затянулось, Тергор наконец произнес:
- Я исполню роль судьи этой встречи. Я помогу тебе, сын.
Обратив лицо к заре Сотиса и следуя ритуалам, я поприветствовал своих Лаанков:
- Во имя Памяти я вызвал вас. Нет в сердце моем ни злобы, ни корысти. Во имя Памяти вопрошаю вас. Не смею приказывать вам, но прошу. Во имя Памяти поведайте мне, что знаете.
(продолжение следует)
В записи нет меток.